Есть в креативе вечные темы, одна из них звучит так: “Кто-то из нас мудак, я или креативный директор”

Есть в креативе вечные темы, одна из них звучит так: “Кто-то из нас мудак, я или креативный директор”. Тут в одной группе копирайтер спрашивает, что им с партнером делать, если в агентстве их все любят и хвалят, постоянно дают им хорошие брифы, но в итоге все их классные идеи креативный директор либо убивает, либо улучшает до такой степени, что без слез не взглянешь — и в портфолио толком нечего положить который год. Под постом битва на сто комментариев — кто-то выступает за то, что миллениалы совсем офигели, нет чтобы молча работать, пока не дорастут до того, чтобы иметь собственное мнение, кто-то обвиняет во всех смертных грехах CD, который, ясное же дело, оказался на этой должности по чистой случайности, а должен был дворы подметать. В общем, страсти кипят, все общаются с голосами в своей голове. У меня есть теория на этот счет. Мне кажется, креативщику не стоит работать под руководством креативного директора, чей вкус значительно отличается от его. Потому что в итоге все проекты будут невнятным компромиссом. Представьте, что Дольче и Габбана руководят проектами Рика Оуэнса. Или что Оззи Осборн продюсирует новый альбом Элтона Джона. Почему-то в моде и музыке вкус принимают в расчет, а реклама считается более приземленной, прикладной областью, в которой на каждый вопрос есть один правильный ответ. Что, конечно же, полная ерунда, потому что и мода, и музыка, и креативная реклама — это способ что-нибудь кому-нибудь сказать. И сказать одно и то же можно сотней разных способов. В одном из моих предыдущих агентств я чуть было не поверила, что я самый бездарный копирайтер в мире. Потому что когда мне нужно было написать, допустим, манифест, я писала черновик, писала чистовик, редактировала пять раз, потом отправляла, как мне казалось, хороший вариант исполнительному креативному директору, а он мне говорил: “Нууу…. неплохо, для начала”. И давал комментарии на три экрана. Я переписывала манифест в соответствии с его комментариями и плевалась в процессе, мне казалось, что я собственными руками переделываю хороший текст в приторное говно. А ему казалось, что все еще слишком сухо, надо добавить побольше эмоций, восклицательных знаков и метафор. И он брался за дело сам, переписывал текст — и гордый показывал мне — вот, мол, как надо, учись. А я это читала и мне хотелось застрелить сначала его, а потом себя. При этом тот исполнительный креативный директор — прекрасный умный чувак, с огромным опытом, сделал миллион крутых проектов, я его безгранично уважаю. Но работа с ним была для меня сплошным страданием. Недавно я работала над питчем и мне опять пришлось писать манифесты — уже под руководством другого исполнительного директора. Я оттягивала до последнего, мне казалось, что вот сейчас-то все наконец поймут, что я не умею писать манифесты. Я написала черновик, написала чистовик, отредактировала пять раз, отправила, как мне казалось, хороший вариант и получила ответ: “Офигенный манифест, у меня нет ни одного комментария, давай так и оставим”. И я была с ним согласна, я тоже считала, что это классный манифест. Но я уже забыла, как это — когда твою работу принимают без комментариев на три экрана. И тут я почувствовала себя Гаретом Пью, который нашел Рика Оуэнса.

Всемирно известный архитектор Максимилиано Фуксас как-то сказал такую вещь:

Предыдущая новость